Ярослав Швецов: “Я соскучился по практическому предпринимательству”

В начале августа Ярослав Швецов покинул пост руководителя Бизнес-инкубатора казанского ИТ Парка. “МП” поговорил с ним о работе в инкубаторе, о планах на будущее и о многом другом.

-- Расскажи для начала, как ты попал в Бизнес-инкубатор?

-- В Бизнес-инкубатор я попал в конце 2012-го года после того, как было принято решение о прекращении существования дизайн-бюро Knock Knock, в котором я проработал 6 лет. Вообще, я юрист-международник по образованию, но чем только не занимался: с 10-ти лет программирую, создавал небольшие команды фрилансеров, работал над сайтами, различными высоконагруженными системами. Основателями Дизайн-бюро «Knock Knock» были Саид Кадыров и Артем Lowkee. Они меня позвали третьим со-основателем, и я пришел как проектный менеджер, account менеджер, переговорщик. В начале я даже писал код, выступая разработчиком. Наша студия тоже была, по сути, стартапом. Мы не имели тогда, в начале, большого понимания, как нужно делать бизнес самим. В последний шестой год своего существования Knock Knock, кстати, был резидентом ИТ-парка. В целом, это был успешный бизнес, но в определенный момент мы должны были масштабироваться в digital агентство. Но, тогда, мы этого не поняли.

В конце 2012 я закрыл компанию и взял время на раздумья. Были интересные предложения по работе из Москвы и Питера. Тогда я уже участвовал в стартаперских тусовках — за пару месяцев до того, как я начал работу в Бизнес-инкубаторе я побывал экспертом в отборе стартапов в челнинском ИТ парке. Потом мне предложили стать руководителем Бизнес-инкубатора. Бизнес-инкубирование было достаточно новой для России сферой, и даже сейчас до конца методики не сформированы.

На тот момент [декабрь 2012-го -- прим. ред.] не существовало даже, как таковой, должности руководителя Бизнес-инкубатора. Была ровная горизонтальная структура принятия решений. И я, кстати, не люблю слово “руководитель”, мне нравится подобная горизонтальная система -- нужно прислушиваться к людям и иногда больше слушать самому, чем говорить.

В общем, я понял, что собрал достаточно ошибок и достижений за 6 лет, имел определенное представление, что стоит делать, а чего не стоит, и у меня было желание передать этот опыт. Плюс ко всему, мне не хотелось уезжать из Казани. Было ощущение, что именно здесь мне будет комфортнее всего. Я родился в Казани, это город очень близкий мне. Я остался и взял эту работу.

-- Какие цели перед тобой ставились руководством ИТ-парка?

-- Я бы сказал, что цели ставятся руководством республики, потому что на нее инкубатор и работает. Есть цели, которые прописаны как KPI -- количество стартапов, которые надо находить и выращивать -- это понятные цели, так как инкубатор должен стремится к формированию “воронки стартапов”. В прошлом году во ФРИИ, трекером которого я, кстати, являюсь, во время моей стажировки мы обсуждали как сделать так, чтобы на верху этой “воронки” было большое количество качественных предпринимателей, идейных зачинателей стартапов, к низу формировались бы команды, а на выходе получались бы качественные стартапы с хорошими идеями, которые имеют пониженную рискованность при проверке бизнес-гипотез. Образование такой “воронки” и было одной из целей.

Стратегическая цель, конечно, это работа на будущее. Чтобы местные стартапы росли, становились серьезными игроками на рынке Татарстана, России и даже мира. И уже есть несколько таких примеров. И еще одна из важнейших целей для меня – это появление серийных предпринимателей. Чтобы они возвращались к нам, особенно те, которые потерпели неудачу. Чтобы не становились пессимистами, не уходили в “корпоративное рабство”…

-- А создавали новое “корпоративное рабство”?

-- Мне кажется, что такие ребята не будут создавать «корпоративное рабство», потому что они понимают, что значит построить компанию и они не тяготеют к перенасыщению штатов – содержать большой офис, только для того, чтобы он был. Надо смотреть, что обеспечивают большие tech-компании для своих сотрудников, для того, чтобы людям хотелось работать не только за зарплату, но потому что им комфортно. Когда я был в штаб-квартире Google в Кремниевой долине, то я увидел сверхкомфортные условия – в рабочем кампусе стояли бассейны, волейбольные площадки, бесплатные еда и напитки, 12 видов национальных кухонь, бесплатные “Теслы” и велосипеды на прокат. Но самое важное это возможность личного роста и развитие внутренних проектов. Это правильная тенденция, но у нас, к сожалению, традиция повышения лояльности у сотрудников не слишком развита. Так что вопрос в комфорте работы – хорошее рабочее место, хорошая техника, атмосфера, когда тебя слышат и слушают.

-- А тебе комфортно было работать?

-- Мне – комфортно. Конечно, у меня были определенные опасения, как у человека приходящего работать в структуру, связанную с государством. И да, у нас были определенные нюансы с этим связанные, но при этом мы были очень свободны в принятии решений. Мы, безусловно, обсуждали стратегические решения с ответственными людьми, но во внутренней работе нас особо никто не трогал. Но, при этом, конечно, спрашивали результат.

-- А как и почему покинул Бизнес-инкубатор?

– Пришла пора нового этапа жизни — следующя ступенька. Тем более, что выходить из определенной зоны комфорта, для меня не в первой, и считаю это крайне полезным делом. Иначе мозги “замыливаются”. Да и соскучился я по практическому предпринимательству, а когда тебя мучает подобная “жажда” не стоит игнорировать такие сигналы.

-- Чем теперь хочешь заняться?

-- Сейчас у меня три основных направления.

Первое — это работа со стартапами, когда я выступаю ментором с задачей помочь им получить инвестиции.

Второе — более серьезно занятся передачей знаний, преподаванием. Сейчас мы обсуждаем с коллегами из ИТИС курс “Технологическое предпринимательство”. Очень надеюсь, что это будет некий новый формат обучения, когда результатом работы будет проект, который ребята будут защищать в конце семестра. При этом я хочу, чтобы на него пришли студенты, как и из ИТИС, так и с факультате дизайна, экономфака, юрфака, а потенциально и просто горящие желанием стать предпринимателями люди из вне. Думаю звать каждый месяц несколько реальных профессионалов из сферы технологического бизнеса, чтобы они общались с ребятами, давали обратную связь по проделанной работе в командах. А на защиту их проектов позовем кого-то из игроков венчурного рынка России, а также гостей из крупных технологических компаний. Уверен, что будет круто.

Ну и третье, это мои собственно проекты, идеи которых накопились у меня за время работы в Бизнес-инкубаторе. Предпринимательство это призвание, от которого мне никуда не деться.

На Startup Village

-- Приведи примеры, когда стартап за время твоей работы вырос из ничего до уровня каким бы ты мог гордиться?

-- Из так стартапов с так называемым «wow-фактором», могу назвать, как минимум, RoadAR. Они пришли лишь с идеей распознавания знаков, а сейчас у них более 50,000 установок приложения. У них сильная команда, не сервисный стартап, а технологичный продукт с замечательными перспективами. В инкубаторе есть выпускники, которые достигли хороших высот. Например, 10tracks, сервис облачного хранения музыки, они ушли от нас год назад. Есть интересный стартап, чистый e-commerce, называется “Одень мусульманку”. Они как раз о том, как закрыть проблематику, некую “боль потребителя” новыми способами. Это хороший пример, учитывая, что ребята очень быстро получили неплохие инвестиции, примерно через полгода после запуска. Есть ребята с отличными проектами, например, системой «Advanced Ray Tracer» помогающей проектировать здания с точки зрения распространения в нем радиоволн (Wi-fi, bluetooth, доступность GSM сигнала). Или, например, система «умных» надземных пешеходных переходов с проецированием “зебры” на асфальт («Система Многопрограммной Организации Пешеходного Перехода »). Есть стартапы, которые делают замечательные штуки, рассчитанные на обычных людей — приложение, которое мотивирует вас заниматься спортом («RunDuck»), платформа для такси, которая, кроме прочих удобств, обеспечивает дополнительную безопасность при выборе водителя («ТаксиНадо»).

-- А часто бывает, что ты видишь какую-то идею, какую-то команду и думаешь, что тоже бы хотел этим заняться?

-- Это то ощущение, когда ты печешь хлеб, но сам его не ешь. Да, бывает такое. Но у меня есть такой блокнот в Evernote, куда я набрасываю свои идеи. Придет время и для них.

-- Много набралось?

-- За полтора с лишним года идей 20-30 осталось, учитывая, что со временем я лишние отсекаю. Тем не менее, мне было крайне интересно помогать нашим стартаперам. Общаться с ними -- самое большое удовольствие в работе. Есть такое понятие -- “трекинг проектов”, каждую неделю стартапы собирались со своими проектными менеджерами, в том числе и со мной, и обсуждали, что было сделано, с какими проблемами столкнулись, какие планы, каких метрик добились. Кстати, это очень важно – измерять цифры. У меня было около 8 стартапов в “треке”, и мы с фаундерами часто собирались на обсуждения. Это идеальный процесс генерации идей и решения проблем. У кого-то могут быть правильные знакомства и компетенции с помощью которых наши команды могут помочь друг другу. Это работает. Например, есть ребята из Перми, которые сделали программу Real Time Board, мы ей пользуемся в работе. И у них была техническая проблема -- архитектура не выдерживала большое количество подключений одновременно. Они пошли к проекту из своего города, которые делали игровой 3d игровой флэшовый движок, пообщались с ними, и они им лицензировали технологию по множественному подключению. То есть проблемы была решена в синергии с другим стартапом.

-- Если бы у тебя был миллион долларов для инвестирования, каким проектам из бизнес-инкубатора ты бы дал денег?

-- Я бы выделил из этого миллиона порядка $100-150 тыс. на предпосевное инвестирование и распределил их по 10-15 тыс. долларов на 10-15 стартапов. На две площадки, включая челнинскую, я бы нашел 10-15 команд, которые уже готовы к этим инвестициям. А для остальных мне на ум приходят, как минимум, 8-12 стартапов, которым можно уже дать посевные деньги. Конечно, у меня субъективный взгляд, я изнутри знал все проекты. Иногда они не до конца способны довести идею до инвестора. И это хорошо, когда бизнес-ангел находится близко. Поэтому мы работали с местными бизнес-ангелами. Они вкладывают в наши стартапы, они готовы влезть в суть проекта, приехать, пообщаться. Инвесторы, которые сидят далеко, в Москве, завалены предложениями, у них замылен глаз. А многие стартаперы чувствуют себя зажатыми, многие думают, что инвестор это тот, кто придет и на идею даст денег. У российских инвесторов все еще формируется собственная культура инвестирования, а у стартаперов все еще не сформировалась культура понимания как работать с ними, что им предлагать. Методика открывания дверей с ноги с рассказами, что “у меня супер-технология на бумаге, дайте мне денег” еще не изжила себя, хотя прогресс есть.

-- Расскажи про местных бизнес-ангелов, откуда они берутся?

-- Это частные лица. Две трети -- люди непосредственно связанные с IT сферой, одна треть -- с IT напрямую не связана, это профессионалы из других сфер, они инвестируют в сферу своих компетенций. Они смотрят на те проекты, где они могут помочь не только деньгами, но советом и знаниями, это, так называемые, умные деньги, smart money. С такими проектами у них возникает эмоциональная связь. Все бизнес-ангелы ищут возможность приложения своих знаний, и многие ищут со-инвесторов, для минимизации рисков.

-- Эти люди думают от стратегиях выхода?

-- Тут надо говорить о том, на каких этапах они входят. Сейчас это входы в очень ранние стадии, тут очень большие риски. Также надо понимать горизонты, выход можно планировать не ранее чем через 2-3 года. Сейчас технологическому инвестиционному рынку в России всего около 4-5 лет, выходы только начинаются. В нашем инкубаторе (большинство проектов это пре-сид и ранний сид), которому только исполнилось 3 года, выходов инвесторов из наших стартапов (включая выпускников) я пока не вспомню.

Мы старались дать этим людям знания, сводили их с более опытными бизнес-ангелами и экспертами, инвест-фондами, которые заинтересованы в том, чтобы инвестировать в стартапы на более поздних стадиях. И это одна из возможных стратегий выхода -- продать свою долю инвестиционному фонду в следующем раунде. Конечно, есть еще вариант, когда стартапы, как, например, “Эйдос” или “Автодория” из наших проектов начинают получать прибыль. Мы все еще учимся, рынок еще формируется. Люди, которые работают сейчас, это пионеры, я отношусь к ним с большим уважением. Они делают много ошибок, им не на кого опереться – западный опыт у нас системно перенимать сложно, его можно разве что принять во внимание. Так что мы своими силами растим локальный инвестиционный рынок.

-- Есть ли какая-то специализация у Бизнес-инкубатора? Какому проекту, идее, будь она даже, хорошей, откажут?

-- Во-первых, это айтишный бизнес-инкубатор. Часто приходили заявки связанные с другими сферами бизнеса, им приходилось отказывать. “Айтишность” я себе сформулировал это так – it составляющая проекта должна быть настолько важной, что если ее убрать из бизнес-процессов, то все рушится. В it направлении ограничений нет. Но стартап будет исходить из тех ресурсов, которые ему предоставляют. На данный момент мы, например, не предоставляем “гаража”, места, где можно паять, пилить и прочее. В планах это есть, как на казанской, так и на челнинской площадке.

-- А стоит ли, если уже есть navigator/campus?

-- Я считаю что, чем рынок насыщеннее, тем лучше. Я не против возникновения других институтов поддержки предпринимательства, но это не значит, что мы должны были отказываться от чего-то. Было логично развиваться в этом направлении. Например, я думаю, что нужен “гараж”. Запросы от команд Бизнес-инкубатора уже были. А некоторые проекты, возможно, не заходят именно поэтому.

-- Какие еще условия?

-- Кроме айтишности это:

-- масштабируемость, инкубатору нужны команды с ориентацией на рынок России и всего мира. Например, к нам приходила куча проектов, которые собирались что-то делать под Универсиаду. Это не масштабируемы проекты. Мы им говорили “переделайте свою идею под платформу для крупных мероприятий, которую организаторы смогут покупать и использовать”.  К сожалению, никто из этих товарищей не вернулся.

-- понятная модель монетизации. Очень часто проекты вовсе не задумываются об этом.

-- такая банальная вещь, как реализуемость. По таким причинам мы многие заявки отклоняли. Бывали, но очень редко, заявки по проектам связанным с чем-то вроде вечного двигателя.

Есть еще важный лично для меня фактор. Это команда проекта. Понятно, что на ранних стадиях трудно основателю собрать такое количество людей со всеми необходимыми компетенциями. Часто ребята-технари находят только таких же технарей в команду, не обспечивая себе хотя бы маркетолога. Слишком сильно уходят в разработку продукта, а не рынка, на котором они будут “играть”.

Инкубатор старался брать команды из, как минимум, двух основателей, если это пре-сид стадия. Это важный критерий, так как наличие второго человека, во первых критично сокращает риски выживаемости проекта, а во вторых показывает, что у основного фаундера (если второй человек не был изначально у истоков) есть талант убеждать людей.

-- Может команда выйти из Бизнес-инкубатора?

-- Конечно, в любой момент. Только вопрос зачем? Конечно, иногда, есть очевидные вещи – например, инвестор ставит условие переезда в Москву. Крупные инвесторы сидят в Москве и часто хотят иметь проекты под рукой. Но уходов успешных проектов за тот год инкубирования, который им предоставляется, я не могу припомнить.

-- А какой процент проектов “выживает” за год?

-- Примерно 50-60%. Это хороший результат по выживаемости, у западных инкубаторов выживаемость 7-15%. Но инкубатор на западе больше похож на коворкинг, с проектами часто не ведется системной работы и отношение к фейлам там другое, попроще – сфейлился и тут же начал заново. А мы в тепличных условиях работали. Инкубатор не позволяет на первых этапах, во время первых неудач, повесить нос и пытается помочь решить возникшую проблему.

-- Какой у инкубатора Selection Rate?

-- Отборы проводятся на каждой из двух площадок, в Казани и в Челнах, по четыре раза в год. В среднем на один отбор бывает 100-130 заявок, до очного отбора доходит 20-30 стартапов, из них 10-15 становятся резидентами. А через год из них выживают 6-8 команд.

-- Расскажи про другие российские бизнес-инкубаторы, как с ними сотрудничали? Появляются новые инкубаторы в последние годы?

-- Создание инкубатора, на самом деле, непростой и долгий процесс. Необходимо локально иметь какое-то количество людей, которые готовы идти в стартаперы, нужны люди для команды самого инкубатора, а также готовность вкладываться в инфраструктуру. В Татарстане, а конкретнее в Казани, с этим хорошо -- много вузов, студентов, хороший экономический климат, государство обеспечивает функционирование площадки.

Мы активно взаимодействовали со многими коллегами в России -- Москва (инкубаторы ВШЭ, МГУ), Питер (“Ингрия”), новосибирский при Академгородке, Астрахань – можно долго перечислять. Степень взаимодействия была разная – с кем-то просто состояли в переписке, делились опытом на уровне программ обучения, с кем-то локально проводили мероприятия, например, 7-8 июня мы совместно с бизнес-инкубатором МГУ и QIWI провели хакатон. Делились стартапами, когда понимали, что между ними может быть некая синергия. Если наши проекты могут помочь друг другу, не являясь конкурентами, то это замечательно. А если, находясь на одном рынке, в синергии они могут развить его в несколько раз и вместо 5-ти миллионого делить 20-ти миллионный рынок, то это еще лучше.

-- Как регистрируются резиденты?

-- Все регистрируются как ООО в Татарстане. Налоги платятся по упрощенной форме, при этом, если в команде 7 или более человек в команде, то они попадают под льготы Минсвязи РФ. ИТ-парк не входит в стартапы, не берут долей. Стартап платит за весь комплекс услуг инкубирования и мини-офис номинальную сумму в 6 000 рублей в месяц.

 

-- Сколько сейчас стартапов на инкубировании?

-- Перед моим последним отбором было 29 стартапов, у каждого по 3 места. Всего мест – 120. После летнего отбора приглашения получили 9 проектов. В инкубаторе происходит постоянная ротация – стартап живет там ровно год, после чего он должен освободить место новичкам. 1 августа был запущен коворкинг, чтобы ребята могли оставаться работать. Если вдруг освободится место в ИТ парке, который сейчас заполнен полностью, они могут попробовать стать резидентами ИТ парка.

-- Ты был на стройке Иннополиса?

-- Был, в прошлом году, в августе, когда закладывали фундамент.

-- Веришь в сам проект? Что через 15 лет там будет жить 150 000 человек?

-- В сам проект я, безусловно, верю. Без веры нельзя ничего делать, а то, что мы делали в ИТ-парке и в Бизнес-инкубаторе, влияет в той или иной мере и на то, что будет в Иннополисе. Я не состою в команде Иннополиса и не знаю их стратегии привлечения резидентов. Но понимаю, что это очень сложная задача – создание такого узкоспециализированного города. Это, вообще, первый подобный проект в новой России и тоже в какой-то мере стартап. Как частное лицо, со своей субъективной оценкой, могу сказать, что был бы доволен, если бы там была примерно половина из этого количества – 80 тысяч человек.

-- А ты бы переехал в Иннополис?

-- Да. Вопрос, конечно, в какой роли я бы там был? Но я связываю свое будущее с технологическим предпринимательством и Казанью. В прошлом году я объездил разные города, посмотрел и составил для себя впечатление, что Казань это город для меня. А если говорить о проекте Иннополиса, с точки зрения инфраструктуры, то небольшой таун-хаус в нем меня бы вполне устроил.

-- Тебе не кажется, что Казани еще далеко до звания города удобного для жизни? Конкуренцию многим другим городам она проигрывает?

-- Это большой плюс, на самом деле, что ей есть куда стремиться, и что она (конкуренция) делает. В Америке есть культура переезда, там есть конкуренция между городами. У нас в России переезд это конец жизни, человек порывает с домом, друзьями. Возвращение – тоже нечто трагедийное, скажут “о, у тебя что-то не получилось”. Для себя я не вижу трагедии переехать в другой город на работу, но внутреннее ощущение, что пока я этого не хочу.

-- А ты уезжал надолго из Казани пожить?

-- Нет, надолго я не уезжал. Может у меня этот опыт еще будет.

-- У тебя были личные цели, личный план в Бизнес-инкубаторе? Такие цели ради, которых ты бы мог отклонить хорошее предложение по работе?

-- Личные цели у меня были и есть, и я считаю, что они должны быть у всех независимо от места работы и должности. И при устройстве на работу нужно соотносить личные цели и цели команды, компании, куда ты идешь. Если они совпадают, то тогда работа будет эффективной. Если нет, то и не будет мотивации. Если не говорить про конкретику в моих личных целях, то я скажу, что мне всегда интересно расти, получать знания. Я с большим сожалением смотрю на людей, которые не заинтересованы в личностном росте и успокаиваются на определенном этапе.

С командой

-- В твиттере ты как-то написал, что твоя “команда -- самое большее достижение”. Расскажи про нее, как ты ее собирал?

-- В последнее время шел процесс перестройки команды, часть людей уже выросла из Бизнес-инкубатора. Когда ты работаешь в команде бизнес-инкубатора, то у тебя есть определенный потолок. И достигнув его, нужно идти дальше. И это нормальный, позитивный этап.

-- А ты готов был сам их “прогнать”, когда они достигнут этого потолка?

-- Никого не прогонял, но говорил новым сотрудникам, что моя цель -- сделать так, чтобы через 1,5-2 года они стали людьми, которые смогли бы начать собственный бизнес. Я четко говорил им об их профессиональных перспективах. Но чтобы Бизнес-инкубатор работал эффективно мы создали систему при которой к тому моменту, когда люди будут готовы уходить, уже будет взращено новое поколение проектных менеджеров. Конвейер, в хорошем смысле. Удерживать насильно кого-то без нормального целеполагания нельзя. Когда хороший человек делает свою работу плохо из-за недостатка мотивации -- это самое худшее, что может быть. Ведь поругать ты его не можешь -- хороший же человек. И в этом смысле, возможно, его стоит “прогонять”.

-- Какие вопросы ты задаешь на собеседовании? Кого ты ищешь?

-- Это очень ручная работа, на самом деле. Я не хедхантер, я выкристаллизовываю вопросы по ходу интервью. Обычно прошу человека рассказать о его предыдущем опыте, не смотря на резюме. Чего он хочет, чего добился, кем он себя видит в будущем не по должности и зарплате, а чем ему нравится заниматься, где он видит себя эффективным. Это такие вопросы, где нет правильных ответов. Здесь важно понять применение человека. Молотком хорошо гвозди забивать, а для шурупов нужен другой инструмент. Нужно разглядеть где молоток, а где отвертка, и найти этим людям соответствующее применение.

-- Сколько человек в команде бизнес-инкубатора?

-- В Казани получается 9 человек – офис-менеджер, юрист, специалист, занимающийся международными связями и образовательными программами, эвент-менеджер, а остальные проектные менеджеры. Количество проектных менеджеров исходит из количество стартапов -- один на 8-10 команд. Я функционировал как проектный менеджер наравне с остальными.

-- Ты говорил, что предпочитаешь горизонтальную структуру, тогда в чем были твои функции руководителя?

-- Я нёс ответственность за весь проект, слушал всех в нашей команде, и когда не было общего мнения по какому-то вопросу, право решающего голоса оставалось за мной.

-- Ты перевидал много разных стартаперов. Чего им не хватает больше всего, чтобы построить успешный бизнес?

-- Из банального, того, что мы закрывали – это знания и опыт. Мы помогаем в виде обучения, общения с экспертами. Но дисциплины не хватает больше всего. И уверенности в себе. Тут мы мало чем можем помочь. Часто ребята говорят “мы обошли 10 инвесторов и нам никто не хочет давать денег, у нас плохой стартап”. Американцы говорят, что надо 100 дверей открыть, а за 101-й будет то, что нужно.

-- У нас в России пока 100 дверей не будет.

-- 100 может и не будет, но 30-40 я тебе уверенно могу назвать. А потом, может стоит еще три месяца поработать и снова пойти к тем же инвесторам? А многие психологически не готовы идти к тем же самым людям, которые их отвергли. Этого стремления, убеждения идти вперед и настойчиво продавать себя не хватает. Но я уверен, что этому можно обучиться, получить с опытом.

-- Расскажи про обучение, которые проходят стартапы?

-- Первые три месяца – самая важная часть обучения, в это время идет очень плотное общение. В инкубаторе очень большая программа -- анализ и методики проверки рынка, учим как достичь своей аудитории, как создавать и продавать продукт – целый комплекс программ. Есть часть программ, которую мы даем всем, даже тем, у кого был опыт предпринимательства, потому что наше обучение дает понятийный аппарат, такой фреймворк, с которым они будут потом работать, общаясь с проектными менеджерами. Также есть часть образовательных программ, которые проводятся, когда у каких-то стартапов есть провалы в определенных компетенциях. В эти первые три месяца мы проводим мастер-классы один-два дня в неделю.

-- Кто проводит эти мастер-классы?

-- Большую часть преподаёт команда Бизнес-инкубатора. Также есть хорошая практика, когда наши проекты сами проводят мастер-классы в своей области. Есть, например, стартап занимающийся улучшением конверсии через рекламные сетки или имеющий хорошие компетенции в юзабилити. Они и могут сделать мастер-класс в этой тематике. Это полезно и для построения внутренних связей среди резидентов Бизнес-инкубатора. Кроме того, на часть курсов приглашаем людей извне, которые уже доказали, что могут эффективно передавать знания по технологическому предпринимательству.

-- С каким бы человеком ты не стал иметь дела?

-- С неискренним и ленивым.

-- Ты трудоголик?

-- Да. К сожалению или к счастью.

-- А как ты отдыхаешь от работы?

-- Сейчас я катаюсь на велосипеде, который мне подарили. Банально, но общаюсь с друзьями. Читаю книги, в основном нон-фикшн, бизнес-литературу. У меня очень много завязано с работой, потому что мне нравится, что я делаю.

-- Порекомендуй несколько книг, которые стоит прочитать?

«Startup: Настольная книга основателя» (Стив Бланк и Боб Дорф). Огромная энциклопедия про то, как работать с бизнес-идеями, титанический труд авторов. Только не читайте ее подряд, а именно те главы, которые вам сейчас необходимы. Теория без практики бесполезная, а иногда и вредна.

«Мастерство презентации» (Алексей Каптерев) — отличная книга для любого стартапера про то, как делать презентации и выступать с ними перед публикой.

А вот третью книгу я порекомендую научную — “Теоретический минимум. Все что нужно знать о современной физике» (Леонард Сасскинд, Джордж Грабовски). Рекомендую, потому что нам всем надо знать “правила игры” природы. И мне, гуманитарию, эта книга помогла не просто многое вспомнить, но и узнать. Крепко прочищает мозги.

-- Какие сериалы смотришь?

-- Из последних это Game of thrones, House of Cards, True Detective, MobCity, Peaky Blinders, Wilfred.

-- Три твоих любимых города, кроме Казани?

-- Питер, Маунтин-Вью в Калифорнии, Киев. Еще мне Самара нравится, там отличная набережная и ежегодный фестиваль интернет-деятелей «404 Fest».

-- Кто пишет лучшую музыку на русском языке? И на английском?

-- На русском -- Пикник. На английском… даже не знаю. Когда-то был большим поклонником Deep Purple. Но сейчас они у меня в шкафу на полке, как некая реликвия. Музыка развивается, все-таки.

Скажем, в 90-е годы я был рокером-неформалом, длинные волосы, “ариец”, занимался фан-клубом группы “Ария”, которую сейчас уже не могу слушать.

В данный конкретный момент слушаю много из направление stoner rock, desert rock, альтернатива. Но это довольно широкие понятия.

А вообще, я не так давно стал четко понимать ценность англоязычных песен именно в текстах, а не просто в мелодии. Хотя и музыка зарубежом как то богаче по содержанию, интереснее.

-- А читаешь на английском как?

-- Читаю свободно. На самом деле в языке самое важное -- практика. Когда я приехал в США в прошлом году на три недели, то сначала шло как-то не очень, но уже на третий-четвертый день я заговорил спокойно, без боязни, что меня не поймут или что не хватит словарного запаса.

-- А когда ты набирал себе людей в Бизнес-инкубатор, у тебя есть требование знания английского? Ведь, чтобы быть в курсе того, что происходит в мире it/digital надо читать The Verge, TechCrunch, The Next Web…

-- Это положительное качество, но требования такого не было. Потому что не все учат английский язык -- кто-то учит немецкий, французский или испанский. Большинство, конечно, знает английский в той мере, которая позволяет им читать, и я даже не задумываюсь об этом просто потому, что проблемы как таковой нет. Я в свое время выучил английский не из-за того, например, что учился в спецшколе с английским уклоном, а из-за того, что попал в 1994-м году в пред-интернет и сайтов на русском-то особенно не было. И когда я учился кодить, то не было книг по программированию на русском языке, но были отсканированные, пиратские книги на английском. Я их и читал. Когда тебе нужны знания и они существуют только на английском, то ты разобьешься, но выучишь язык.

-- Как тебе помогло юридическое образование? Ведь ты не практиковал ни одного дня?

-- Да, юристом я не был. Хотя была у меня мечта в свое время быть адвокатом. А до этого была детская мечта стать хирургом. Юридическое образование, как и, наверное, любое другое учит получать знания, систематизировать их, учит логике, риторике, что очень важно. Но я многое из тех знаний, которые я получил, помню и применяю их до сих пор. Юрист же это еще, часто переговорщик, который должен уметь выстроить взаимоотношения самым рациональным образом для всех сторон.

-- Поступал ты целенаправленно?

-- Да. Хотя я начал программировать еще в школе, но ВМК, например, для меня не был тогда интересно. Если бы тогда был ИТИС, какой есть сейчас, может быть, я бы подумал над тем, чтобы поступить туда. Ведь всему, что я умею в программировании я научился сам.

-- Твой уровень как программиста был довольно высокий для того времени?

-- Высокий. Скажу даже, что когда ко мне в «Knock Knock» приходили наниматься программисты, то ни разу я не встретил того, кто был бы лучше меня. Программирование – было моей страстью, мне всегда было очень интересно писать и читать код. Но в один момент времени я понял, что это не то направление, где я бы хотел развиваться. Мне интересны проектный менеджмент, предпринимательство, технологии, работа с людьми — командой, партнерами, клиентами.

 

| Просмотров: 1293